metelyk

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

Каков он был, о, как произнесу,

Тот дикий лес, дремучий и грозящий,

Чей давний ужас в памяти несу!

Так горек он, что смерть едва ль не слаще.

Данте. Божественная комедия. Ад.

Этот блог посвящен поиску выхода из кризиса, в котором прибывает современный человек и общество, обретению свободы как на индивидуальном так и общественном уровнях. В данной статье рассмотрим влияние комплекса поиска виновности на отношения между людьми в семье (пример с легкостью может быть экстраполирован на общество). Все мы родом из детства, и общественная жизнь начинается, как не странно, в семье.

Рассмотрим интересный пример зарождения и укрепления комплекса поиска виновного описанный Дж. Грехемом в книге «Как стать родителем самому себе»:

«стоит нам лишь начать упрекать других за наши переживания, как мы начинаем стараться изменить людей или вещи, которые мы считаем ответственными за них. Но такой выбор практически неосуществим, поэтому в результате мы оказываемся в ловушке. Я приведу хороший пример этой игры в поиск виновного, которую я наблюдал во время визита к своим знакомым. У них была маленькая дочка, которой едва исполнился один год. Когда я зашел к ним, она только-только училась ходить и чувствовала себя, естествен¬но, весьма неуверенно на своих ножках. Пересекая комнату, она с размаху налетела на стол и со слезами упала на пол. К моему изумлению, родители дружно бросились к ней и стали раздавать шлепки столу, приговаривая «какой нехороший у нас стол». Это развеселило девочку, она перестала плакать и начала смеяться. Я заметил: «Давайте задумаемся на секунду? А в чем, собственно виноват стол? Пожалуй это он пострадал, ведь он никуда не двигался, поэтому вряд ли здесь могла быть его вина». Родители девочки не поняли, что меня так озадачило, настаивая на том, что их уловка сработала — ребенок перестал плакать и даже начал смеяться. На этом наша дискуссия как будто закончилась, пока через двадцать минут девочка снова не отправилась в путешествие по комнате, только на этот раз она налетела на ногу отца.  Она снова свалилась на пол с плачем. «Нехороший папочка», — произнес я, и на этот раз всем стало ясно, что я имел ввиду двадцатью минутами раньше. Сообразив, что прежняя тактика превращает его в «нехорошего», «бяку», папочка наклонился и взял девочку на руки, чтобы разрядить ситуацию, которую он сам создал своим обвинением в адрес стола. Девочка, однако, усвоила этот подход и теперь переадресовала свое возмущение «нехорошему папочке», который в эту минуту держал ее на руках. Поэтому она заплакала громче прежнего и обратила свой взор к матери, при этом взгляд ее говорил: «Подойди и освободи меня от этого чудовища». В свою очередь, мать девочки безошибочно истолковав чувство ребенка, стремглав бросилась к девочке и выхватила ее из рук отца. Очевидно, что поступок матери как бы вычеркнул отца из происходящего и завершил его образ как «плохого». Он же, осознав, что сказанное мной только что было справедливо, быстро схватил ребенка со словами «сейчас мы все это уладим», и малышка заплакала еще громче. Мать взяла ее назад, и та, совершенно обескураженная происходящим, стала плакать еще сильнее. Отец и мать девочки основательно поспорили в тот вечер, а затем продолжили дебаты утром. Игра в «поиск виновного» сбила с толку ребенка и создала своего рода вакуум между отцом и матерью, который ни один из них не нашел в себе силы преодолеть» (Гл. 1). 

  Нетрудно представить, куда могут завести подобные отношения, если родители не проявят осознанности и не остановят лавину начатую невинной маркировкой столика как виноватого в неудачах ребенка. Ребенок же на ранних этапах психического развития, отождествляя себя с матерью, будет занимать сторону матери в нарастающих конфликтах в семье. Дальше с усложнением психики идет усложнение манипуляций по сокрытию правды о несостоятельности одного из психических компонентов. В общем, о развитии невроза у ребенка и его последствиях можно почитать у Грэхэма. И вот мы уже имеем условно взрослую невротичную психику органично верующую во всевозможных «врагов народа» и «фошыздов», виновных в том, что попался стол на победоносном пути вставания с колен. Развязывание войны с участием подобного невротического общества в условии кризиса является вопросом незамысловатой манипуляции с вовлечением содержания невротического комплекса. Технология банальна до вульгарности. Берется триггер (стол, фошызды,), маркируется ним любое явление, не устраивающие заказчика действа. Устраивается серия провокаций, раз за разом повышающие ставки для ее вольных и невольных участников. И вот уже маркер, маркируемый и агрессия в его сторону уже не требуют подтверждения. Конфликт живет своей жизнью, разрастаясь воронкой безумия, затягивая еще неокрепшие сознания, ввергая их в пучину ада войны, пожирающей все без разбора, включая своих творцов.

Хорошей иллюстрацией того, к чему приводит комплекс поиска виноватого, является гениальный фильм обжигающих и леденящих душу ужасов «Сайлент Хилл». Рекомендуется к просмотру уверенным в устойчивости психики. Думаю, Данте был бы доволен такой экранизацией ада сознания. В общем, растите детей осознанно, чтобы ужасы щекотали нервы только в фильмах.

 Александр Романенко

Share Button